В данной статье фокус внимания направлен на развитие новой сервисной модели доступа к транспортным услугам, а именно — концепции «Мобильность как услуга» (Mobility as a Service, MaaS), и представлен один из первых критических анализов риторики, сопровождающей данную концепцию. Центральным допущением одной из распространённых трактовок MaaS является интеграция транспортных сервисов в пакетные предложения с ежемесячной оплатой по аналогии с секторами телекоммуникационных или медиауслуг. Разрабатываются и иные формы MaaS, однако все они, как правило, предполагают предоставление мультимодальных мобильных услуг «от двери до двери», опосредованных цифровыми платформами, связывающими пользователей и операторов услуг.
Опираясь на литературу, посвящённую социотехническим переходам, авторы адресуют два многоуровневых исследовательских вопроса. Во-первых, в какой мере обещания MaaS (перед гражданами и городами) могут быть реализованы, и какие непредвиденные социальные последствия могут возникнуть в результате повсеместного внедрения MaaS в контексте таких ключевых аспектов, как благополучие, выбросы парниковых газов и социальная инклюзия? Во-вторых, какие фактические вызовы для городского управления возникают в случае широкого распространения пакетной модели услуг MaaS, и какие ответные меры рекомендуются?
Для ответа на поставленные вопросы авторы начинают с рассмотрения эволюции интеллектуальных транспортных систем, лежащих в основе современной концепции MaaS, и демонстрируют, каким образом новая бизнес-модель может стать механизмом, способным придать MaaS подлинно трансформационный характер. Далее идентифицируется набор правдоподобных непредвиденных социальных эффектов, имеющих импликации для городского планирования и управления транспортной сферой. За этим следует критическая оценка убедительной риторики вокруг MaaS, выдвигающей масштабные обещания в отношении эффективности, выбора и свободы. Авторы приходят к выводу, что спектр возможных непредвиденных последствий несёт в себе риски, требующие публичного вмешательства (то есть стратегического регулирования) как по соображениям эффективности, так и в интересах обеспечения справедливости.